Banner



Журнал Авиация и Спорт

 

 

12 May. 2015

Им сверху видно все: как устроено воздушное движение

Небо над Москвой закрыто аж на четыре дня, полетов нет. Зато есть много свободного времени, чтобы поподробнее разобраться, что это за люди такие, которые решают кому летать, а кому нет.

Это только в детстве казалось, что для того, чтобы летать, нужно стать пилотом гражданской авиации и именно пилот – самый главный в авиации человек. Но каждый взрослый здравомыслящий человек знает, что на любом аэродроме есть такие люди, без разрешения которых ни один самый опытный пилот не взлетит. Нет, это не диспетчеры. Это – сотрудники УВД. Не те, про которых вы сейчас подумали, а те, которые управляют воздушным движением. Можно, конечно, называть их диспетчерами, но тогда обязательно с приставкой «авиа». Потому что авиадиспетчеры возглавляют список самых сложных с точки зрения психоэмоциональной нагрузки профессий в мире. А просто диспетчер вон, в любом ЖЭУ сидит.

Хозяева неба
В представлении человека, знакомого с внутренней кухней большой авиации исключительно по голливудским фильмам, авиадиспетчер – это такой махровый дядька с охрипшим голосом в огромных наушниках, с биноклем на шее и микрофоном в руке, куда он постоянно что-то орет. Либо напряженно, до капель пота на лбу, всматривается в черный кинескоп с непонятным кругом по середине, на котором зелеными огоньками мигают крохотные самолеты. Наверное, это тот самый радар, который так любят новостные журналисты: «самолет исчез с экранов радара». Или «экрана радаров» - точно никто не знает.
 школа пилотов, частный пилот
Так вот, никаких радаров давно нет. И наушников с микрофонами. Вся информация выводится на обыкновенные мониторы – вроде компьютерных, только чуть больше, а общаются с пилотами сотрудники УВД через аккуратную гарнитуру. Точнее, не общаются, а ведут радиообмен. Делать это принято спокойно, без криков и уж, конечно, мата. Ну и стоит ли говорить, что среди авиадиспетчеров немало девушек?
 
частный пилот, обучение на частного пилота
Впрочем, таких махровых стереотипов остается все меньше, и сегодня многие даже знают слово «вышка». Она же «стакан», она же КДП – контрольно-диспетчерский пункт. Вышкой его называют потому, что чаще всего это самое высокое место на аэродроме, а стаканом, потому что КДП обычно имеет панорамное остекление для максимального обзора.

школа пилотов, частный пилот
Вот только здравый смысл подсказывает, что даже с самой высокой вышки (кстати, она находится в новом аэропорту Бангкока Суванапум и имеет высоту 132,2 метра) самолеты, летящие на высоте 10 тысяч метров и на расстоянии 150-180 километров (таков радиус Московского автоматизированного диспетчерского узла) не разглядеть. Поэтому на вышке обычно находятся только диспетчеры руления и старта. Первые отвечают за передвижение любой техники (вообще любой, а не только самолетов) в пределах своего аэропорта, вторые разрешают взлеты и посадки – тоже в пределах конкретного аэропорта. В целом же полетами в московской зоне руководит МЦ АУВД – Московский центр автоматизированного управления воздушным движением, расположенный неподалеку от Внуково.

Жизнь в зоне
Никаких вышек тут нет, за перемещением самолетов и вертолетов следит автоматика. Но именно здесь окончательно понимаешь, насколько сложная эта работа. Дело в том, что воздушное пространство над столицей имеет крайне сложную структуру. Во-вторых, оно элементарно перегружено. Один только аэропорт Домодедово в сутки принимает и отправляет свыше 700 бортов. На практике это означает один взлет и одну посадку каждые 2 минуты. А еще Шереметьево, Внуково, Раменское, Быково, Чкаловский и десятки военных и частных аэродромов и посадочных площадок.
Плюс полеты первых лиц, зачастую незапланированные. Плюс транзитные рейсы, которые летят высоко и без остановок, но тоже требуют диспетчерского сопровождения. Плюс зоны, любые полеты над которыми строго настрого запрещены.
На карте они отмечены красным. Это сама столица в пределах МКАД, Барвиха, Обнинск, учебный полигон в Алабино.
 стать пилотом гражданской авиации
Впрочем, всех жизненных ситуаций даже самый строгий запрет не может учесть. Сейчас уже мало кто вспомнит, как в конце 2013 года летевший из Ереван самолет «Трансаэро» ошибся курсом и оказался метрах на 600 в аккурат над Кутузовским проспектом Москвы. Пилоты, конечно, вовремя сообразили, что надо развернуться, но лишь усугубили ситуацию: ровно навстречу и на той же высоте летел Боинг-737 «ЮТэйр». оставшиеся между самолетами 2,5 км они пролетели бы секунд за 10-15. Предотвратить неминуемую катастрофу помогла мгновенная реакция авиадиспетчера Валентина Змиевского.

Раньше все было намного проще. На север летели с севера, то есть из Шереметьево, на юго-запад с юго-запада (Внуково), соответственно на юго-восток с юго-востока (Домодедово). Сейчас законы диктует рынок: какой аэропорт предложит лучшие расценки на стоянку и обслуживание ВС, тот авиакомпания и выбирает в качестве основного. Понятно, что никакой логики больше нет: борт на Магадан может взлетать из Домодедово, и в это же время рейс из Крыма возвращаться в Шереметьево. Фактически они движутся друг другу «лоб в лоб». И ладно бы таких было только два, но в каждую минуту времени их может быть по паре десятков одновременно. Не допустить, казалось бы, неизбежного столкновения (на языке диспетчеров «развести») – задача диспетчеров зоны «Подход». Во внутренней классификации авиадиспетчеров работа в ней считается наиболее сложной.

«Подходом» называют радиус 90-120 км вокруг Москвы. Именно в ней самый напряженный трафик: улетающие набирает высоту, прилетевшие снижаются для посадки, плюс пролетающий мимо «транзит». В дни праздников сюда же добавятся участники воздушной части Парада на Красной площади и воздушные суда высокопоставленных гостей из других стран. С этой точки зрения координаты квадрата, в котором запрещены полеты авиации общего назначения с 4 по 7 мая выглядят вполне объяснимо.
 
школа пилотов
Общий язык
«Ю-тэ-эр 182, снижайтесь эшелон 120, работайте Москва-подход 123 запятая 4, схема захода Скурыгино 19 альфа».
Как будто случайный набор слов: вроде и по-русски, но ничего не понятно. А у диспетчера такая абракадабра должна буквально отскакивать от зубов со скоростью до 20 самолетов в минуту. Вообще, конечно, согласно приказу Министерства гражданской авиации СССР от 1986 года диспетчер может за раз вести не более пяти воздушных судов, но на дворе год 2015. В часы пик в столичных аэропортах на одного специалиста может приходится до 20 бортов одновременно.

Авиадиспетчеры обязаны регулярно проходить ВЛЭК, как у летчиков, а каждая рабочая смена начинается с медосмотра. Да и в целом подготовка авиадиспетчера во многом напоминает обучение на гражданского пилота. Прежде всего, это касается требований в части авиационного английского – именно на нем ведется международный радиообмен.

Требования к знанию английского, такие же, как у пилотов – 4-й уровень ICAO, который каждые три года нужно подтверждать. Это правило – из разряда тех, что написаны кровью. В 1977 году на Канарах языковой барьер стал причиной самой крупной катастрофы за всю историю авиации. Два Боинга-747 авиакомпаний KLM и PanAm столкнулись из-за того, что голландский экипаж не понял команды диспетчера, говорившего с сильным испанским акцентом, и начали взлет по полосе, где в тот момент еще рулил американский «Джамбо-джет». Погибли 578 человек – ни до, ни после этого ни в одной катастрофе не погибало столько людей одновременно.

Впрочем, в дни праздников не хочется о грустном. Тем более, история знает немало и обратных примеров. Так, семь лет назад авиадиспетчер Александр Круглов (тот самый, который сейчас находится под следствием по делу крушения «Фалькона» с президентом компании Total и за которого искренне переживает вся авиационная общественность), дал разрешение на взлет рейсу авиакомпании «Владивосток» на Ту-204. Самолет уже начал разбег, когда Круглов заметил языки пламени из двигателей и моментально отдал команду прекратить взлет. На борту тогда находился 141 человек.

В общем, как ни крути, а летчикам с авиадиспетчерами лучше дружить. Тем более, запрет полетов вовсе не является причиной совсем не приезжать на аэродром Коробчеево. Гостиница и ресторан работают в обычном режиме, детский клуб и площадка для барбекю также готовы к летнем сезону и, если уж совсем начистоту, другой такой возможности отдохнуть от московской суеты в тишине и покое больше не будет. Праздники закончатся, начнется активный прыжково-летный сезон, и будет все что угодно – яркие эмоции, смех, драйв, рез моторов и свист ветра в ушах, но только не тишина. Так что поспешите!