Banner



Журнал Авиация и Спорт

 

 

08 May. 2015

53 уничтоженных самолета и один возрожденный аэродром

Таков дважды героический счет нашего земляка, уроженца Коломны, летчика-истребителя времен Великой Отечественной войны. В преддверии 70-летия Великой Победы мы просто обязаны вспомнить выпускников коломенского аэроклуба, сражавшихся в небе за мир на земле. Пожалуй, самый известный из них – дважды Герой Советского Союза, гвардии полковник Василий Зайцев.  

Режиссер Леонид Быков не раз признавался, что всегда мечтал научиться летать на самолете. Мечта не сбылась, поэтому выразить свое восхищение людям небесных профессий он решил единственным доступным ему способом – сделать самый правдивый фильм о военных летчиках за всю историю кино. 27 декабря 1973 года состоялся предпремьерный показ ленты «В бой идут одни старики»  в ЦК ДОСААФ. В числе других на него пригласили знаменитых авиаторов. Когда в зале зажегся свет, все увидели как бесстрашный ас, маршал авиации Александр Покрышкин вытирает слезы. «Все так… как было…» - с трудом сдерживая волнение прошептал он.

ауц, летная школа, частный пилот
За полвека, что прошло с тех пор, кинематографисты так и не смогли снять ничего более достойного. История легендарной 2-й «поющей» эскадрильи стала своеобразным гимном боевой авиации. Но мало кто знает, что прототипом командира полка, всеми любимого Бати стал уроженец Коломны Василий Зайцев, в течение нескольких лет возглавлявший Коломенский аэроклуб.

Когда научиться летать на самолете – значит выжить
«Я бы, товарищ командир, ещё больше фрицев сбил, да вы своим нижним бельем всех фрицев распугали». Это именно ему закричит лейтенант Александров «Кузнечик», после того как во время неожиданного налета Василий Зайцев вскочит в самолет в одних подштанниках. По крайней мере, внуки знаменитого коломенца утверждают, что в основу эпизода лег совершенно реальный случай. Так же, как и реален Маэстро – сержант Виталий Попков, явившийся на фронт с патефоном. Сам Быков, правда, в многочисленных интервью не раз говорил, что большинство персонажей бессмертной «второй поющей» собирательные. Единственное исключение – как раз командующий этой ватагой 20-летних «стариков» Батя. Он был такой один.

В реальной жизни бойцы 5-го гвардейского истребительного полка его звали так же: «наш батя». Для юных мальчишек, еще не понимающих толком, в какую мясорубку попали, он действительно становился отцом. Не секрет, что подготовка пилотов для фронта в годы войны проходила по укороченной программе. Взлет-горизонтальный полет-посадка. Вот и вся наука. Искусству маневрирования и тем более воздушного боя учить было некогда. Прекрасно это понимая, Василий Зайцев обучение пилотированию и маневрированию для молодого пополнении проводил лично. Сам того не подозревая, он создал целый воздушный кодекс начинающего пилота, а его летные заповеди разлетались на цитаты по всему фронту:

- Атакуй первым. Умей появляться в воздухе, не обнаруживая себя до времени. Опознавай врага раньше, чем он опознал тебя. Неожиданность атаки удваивает её силу.
- Без ненадобности не спеши. Всегда экономь горючее, не расходуй зря боеприпасы!
- Когда атакуешь, веди только прицельный огонь и только с коротких дистанций.

Истребитель – от слова истреблять
Прямиком из летной школы в 5-й гвардейский истребительный прибыл молодой пилот. Энергичный, толковый, да и летает вроде неплохо. Словом, всем хорош, да только слишком горяч, тороплив в бою: стреляет много, да в основном в холостую. По сложившейся привычке, в очередной боевой вылет Зайцев отправился с ним в качестве штурмана. В первой же схватке новичок смело ринулся в бой. До бомбардировщика еще добрая верста, а он уже гашетку жмет.

«Прекрати стрелять! – приказал Зайцев. – Ближе подходи! Еще ближе! Огонь по моей команде». Секунды стали тягучими, как вчерашний кисель. Враг все ближе. Страшно. Ждать больше нельзя. «Р-р-рано! – рвет натянутые нервы голос командира. – Отставить! Рано уперся в прицел!» Уже немец открыл огонь. Теперь кто кого… «Рано еще! Он по тебе стреляет, уклоняйся. Вот так. Ближе подходи, подходи… Вот теперь а-а-го-о-онь!»

«Хенкель» задымил
«Спасибо, товарищ командир! Все ясно!» - не сдержался юнец.
Именно обучение молодых пилотов тактике короткого боя со временем стало делом жизни и чести Василия Зайцева. Кадров в авиации катастрофически не хватало, всевозможные авиационные курсы штамповали так называемых пилотов с завидной скоростью. В действующие части такое пополнение зачастую приходило буквально с парой часов налета. Разумеется, к боевым вылетам этих мальчишек старались не допускать: тогда-то и родилась бессмертная фраза «в бой идут одни старики». Вот только путь от новичка до «старика» в условиях военного времени занимал буквально считанные недели и месяцы. С точки зрения здравого смысла – чуть больше, чем ничего. Опытный летчик-инструктор, Зайцев это прекрасно осознавал. Поэтому понимал: простое увеличение налета делу не сильно поможет. Главный залог успеха тут – психология.

- Старайся перехитрить врага. Первый увидел –  победил.  
- Важное условие победы – непрерывная учеба, бой – это проверка выучки огнем. Кто учится – победит, отстанет – будет сбит.
- Осмотрительность для истребителя начинается еще на аэродроме, когда он идет к самолету, а кон¬чается поздно вечером в землянке. Врага увидеть дол¬жен первым ты. Иначе не победишь.
Второй фактор – личный пример. Ставя летчикам очередную боевую задачу, почти всегда он заканчивал речь исчерпывающим «Группу поведу я!»

За годы войны 18 учеников Зайцева получили Золотые Звезды Героев.

Наш, коломенский
Самое удивительное, что стать летчиком Василий Александрович никогда не мечтал. Простой сельский паренек из деревни Семибратское Коломенского уезда, в 16 лет он остался круглым сиротой. В поисках заработка мальчишка подался в город. Поступил в ФЗУ Коломенского тепловозостроительного завода, но учеба давалась тяжело – сказывались четыре класса образования, после которых мальчишка бросил школу, чтобы помогать отцу.

На заводе Зайцев проработал пять лет. Мечтал отучиться на литейщика, но понимал – институт ему не светит. Но жизнь – штука непредсказуемая. В 1932 г. по той же комсомольской линии ответственный, всегда немногословный и очень рассудительный Зайцев был направлен на курсы обучения летчиков. Новым местом учебы стала Луганская военно-авиационная школа пилотов. Толковый и «рукастый» юноша так хорошо себя зарекомендовал, что получил предложение остаться поработать летчиком-инструктором.

Война началась для него с первой же минуты. В июне 41-го эскадрилья Зайцева проходила переобучение пилотов на новую технику в Прибалтике. Утром 22 июня расквартированные здесь, на самой границе, части приняли на себя особо тяжелый удар. По данным Вермахта (справедливости ради, впоследствии много раз оспоренным и переписанным) уже к полудню того дня Люфтваффе уничтожили более 1200 советских самолетов, прицельно разбомбив мирно спящие аэродромы. В первые же минуты подняв свою эскадрилью в воздух, Зайцев тем самым сумел сохранить ее боеспособность, что само по себе уже было подвигом.

Вернувшись в расположение полка, Зайцев там никого не застал. Летчика зачислили в 238-й авиаполк, где он освоил истребитель ЛаГГ-3. В начале июля в составе особой группы капитан В.А. Зайцев прибыл на фронт, в изрядно потрепанный фрицем 129-й истребительный полк, стоявший под Смоленском. Со всей остальной советской армией полк из последних сил сдерживал фашистский блицкриг на Москву, но силы были явно не равны. Гитлеровская группа армий «Центр» почти в полтора раза превосходила западные фронты РККА по численности войск. По количеству техники перевес был и того больше.

Счет открыт
Особенно остро превосходство немецких войск чувствовалось в небе. На каждый советский самолет приходилось ровно два самолета Люфтваффе. Не говоря уже о том, что тяжелые, неповоротливые ЛаГГ-и  не выдерживали никакой конкуренции с шустрыми вертлявыми «Мессершмитами», которые то и дело прорывались к городу сквозь нестройные ряды нашей хиленькой ПВО. Сирена воздушной тревоги в те дни, кажется, не утихала над Смоленском никогда.

Вот и на этот раз звуки ласкового летнего утра разорвал жуткий вой. Навстречу непрошенным гостям поднялись самолеты едва прибывшего пополнения. Во главе эскадрильи – капитан Зайцев. На семь советских истребителей – восемь немецких бомбардировщиков и два «Мессершмита» прикрытия.
«Иду на «Мессеров». Остальным с короткой дистанции атаковать «Юнкерсы», - звучит по радио кок всегда лаконичный приказ командира.

Тактика короткого боя, придуманная им еще в летной школе, еще ни разу не использовалась в реальном бою. Пришло время проверить теорию в деле.

Набрав высоту, Зайцев направил машину в крутое пике. Расстояние между ним и вражеским самолетом сокращается с астрономической скоростью. Еще мгновение, и они столкнутся. Время замедляется, но эти доли секунды катастрофически важны: пока враг не понимает, что происходит, он беспомощен. Как только сообразит – шустрый «Мессер» легко уйдет. Немец его уже видит, но поздно – короткая очередь, и Зайцев мгновенно изменяет курс, а шедевр немецкой конструкторской мысли безжизненно падает вниз, оставляя клубы черного дыма. Его напарник уходит, а у Зайцева теперь есть возможность помочь своим бойцам разобраться с оставшимися без прикрытия «Юнкерсами».

Это было 5 июля 1941 года. Первый полет в условиях реального боя. Наша семерка благополучно вернулась на аэродром, уничтожив два вражеских самолета и отпугнув остальных, заодно доказав остальным, что с непобедимыми, как казалось тогда, Люфтваффе можно воевать.

Уже осенью 1941 года Зайцев получит свою первую награду – орден Красного Знамени. Награждение совпало с моментом, когда летчик записал на свой счет шестой сбитый самолет – это был отличный для того времени счет. К концу войны полк под его командованием поставит своеобразный рекорд: более 700 сбитых самолетов.

Дважды герой
Он оборонял Москву и участвовал в наступательных боях зимой 1942 года. Защищал небо Сталинграда и прикрывал наземные соединения на Курской дуге. Громил фашистские полчища на Днепре и словно тараканов гнал их от Донецка. Оборонял Берлин и прикрывал танковые соединения, шедшие навстречу восставшей Праге.

В одном из вылетов его группа из шести истребителей вступила в бой с 31 самолетом противника. Уничтожив 9 из них, эскадрилья Зайцева невредимой вернулась в расположение части.
А всего таких вылетов было 427. Василий Зайцев уничтожил 34 самолета противника лично и еще 19 – в групповых боях. Уже к концу 1941 года «за проявленную отвагу в воздушных боях с немецкими захватчиками» его полк был преобразован в 5-й Гвардейский истребительный, а в январе 1942 и сам Зайцев был представлен к Звезде Героя СССР.

Разумеется, об успехах Зайцева и вверенного ему подразделения знали и по ту сторону фронта. Однажды нашим летчикам удалось сбить довольно известного немецкого аса. На допросах подполковник признался, что на этот участок фронта Берлинская авиационная школа высшего пилотажа командировала особо сильную группу пилотов.

Отобрав восемь лучших бойцов, Зайцев подготовился к встрече. Долго ждать не пришлось: едва подошли к линии фронта, как в небе появилась шестерка «Мессеров» с тузами на фюзеляжах. Заметив встречающих, немецкие асы резко пошли вверх – занять выгодную позицию для боя. Но не на того нарвались. Зайцев и его ведомый Ефремов, тоже Герой Советского Союза, в точности повторили маневр, ошеломив «Мессеры» неожиданной для советского авиапрома прыткостью. Еще мгновение, подойти еще ближе, не дать опомниться, гашетка, короткая очередь – и такие приятные глазу клубы черного дыма безвольно пикирующего вниз врага. Проверенный метод не подвел и на этот раз.

Но расслабляться рано. На помощь противнику подоспели еще 10 истребителей. Два наших самолета сбиты. Теперь против советской шестерки орудует 14 самолетов врага. А впрочем, не привыкать. Не бояться численного превосходства Зайцев научился еще в первые дни войны. Вот он на предельной скорости сошелся лоб в лоб на встречном курсе с немецким самолетом. В голове стучит одна и та же заученная формула: ближе, еще ближе, еще чуть-чуть… В последний момент враг не выдержал, отвернул. Но поздно: фирменная зайцевская короткая очередь (зачем тратить лишние боеприпасы?) уже достигла цели, и противник камнем летит к земле. Его ведомый, потеряв ведущего, развернулся за линию фронта.

В августе 1943 г. Зайцев – к тому моменту уже не просто командир «пятого гвардейского», а неизменный «Батя» - получил звание дважды Героя.

Бюст при жизни
Один день. Всего одного дня не хватило, чтобы завершить этот рассказ жизнеутверждающим «он прошел войну с первого до последнего дня». Получилось – до предпоследнего.
Уже было ясно, что война кончена. Со дня на день ждали объявления капитуляции. Остатки гитлеровской коалиции с остервенелым отчаянием пытались удержать Прагу, чтобы разрозненные группы войск могли прорваться на юго-запад, к американцам, исполняя негласный приказ Гитлера сдаваться в плен только там. Советская авиация в свою очередь изо всех сил бомбила главную автомагистраль, по которой отступали отборные части немецких войск.

8 мая 1945 года гвардии полковник Василий Зайцев в очередной, уже 163-й раз лично возглавил вылет боевой группы истребителей. В этот момент немецкие зенитчики получили приказ сосредоточить весь огонь на ведущего группы. Дав очередной мощный залп по скоплению бензозаправщиков на шоссе, Зайцев вдруг почувствовал острую боль в позвоночнике. С трудом развернув самолет, он направил его в сторону аэродрома, и после посадки потерял сознание. По одной из версий, именно этот эпизод Леонид Быков позднее взял за основу сюжета с летчиком Сагдуллаевым по прозвищу Ромео. Только в фильме сразу после посадки тот погиб, а Зайцев, к счастью, выжил. Два года пролежал в госпиталях. Лишь в феврале 1947 начал заново учиться ходить.

 «Когда вы летаете, товарищ Зайцев, в тревожном военном небе, знаете ли вы, сколько людей тут, на земле, в Коломне, думают о вас!» Так через газету «Правда» писали своему героическому земляку сотрудники Коломенского завода, откуда начался его путь.

В родную Коломну Зайцев вернулся героем. Буквально через несколько дней после окончания войны, 14 мая 1945 года, одной из улиц в старой части города присвоили имя Зайцева, а на месте бывшей торговой площади между ней и улицей Труда (сейчас Яна Грунта) разбили сквер. К первой годовщине Великой Победы посадили в нем деревья и сделали изгородь, а в 1948 году установили бронзовый бюст дважды Героя.

Сам Василий Александрович вернувшись на родину добился, чтобы закрытый в начале войны аэроклуб в Коломне  возобновил работу, и лично его возглавил. Пожалуй, это были лучшие годы: наконец-то весь свой опыт и знания в летном деле он смог направить на обучение гражданских пилотов в мирных целях. Летать самому врачи, разумеется, запретили.  

Май 1961 года вновь оказался для него роковым. Он умер в то самое время года, когда улочки коломенского посада утопают в нежных красках цветущих яблонь, струящийся воздух прозрачен, а ветер с Оки особенно ласков и свеж. Ему было всего 50 лет.

Можно, конечно, наговорить много высокопарных слов про патриотизм, но накануне 70-й годовщины Великой Победы их и так сказано не мало. Лучше в следующий раз, как приедете на аэродром Коробчеево, найдите время заехать в Коломну, прогуляться до сквера Зайцева и положить цветы.